3. «КОРНИ» ЯВЛЕНИЯ.

или о том, почему мы занимаемся «научной реставрацией»?

Всем известно, что человек всегда занимался различными восстановлениями чего-либо. Это было и будет, во все времена, следствием разных тому причин. Здесь и потребность в техническом восстановлении, необходимых в быту предметов, и потребность в духовном поправлении какого- либо из обычаев, и т.д., и т.п. Отметим сразу, что каждая из этих причин подразумевает: во-первых - произвести некое действие (чаще - ремонт, реже - восстановление), во-вторых, и всегда некое изменение начальных свойств (не было - станет; было «плохо» - станет «хорошо» и т.п.).

Побудительным мотивом для этих деяний всегда является желание сохранить во чтобы то ни стало то, что дорого либо необходимо.

Это вынуждает, и «латать всяческие дыры» в нашем хозяйстве, и исправлять подпорченные оригиналы чего-либо, особо ценного, для нашей памяти о чем-либо или о ком-либо.

Таких причин великое множество, но мы выделим из них только те, которые содержат в себе исключительный семантический либо духовный смысл, необходимый или по особенному важный для его ценителя.

В начале своего сочинения я кратко упомянул о том, что т.н. «научной реставрации» подвергаются только т.н. «памятники», то есть объекты или явления прошлого, особо важные для сохранения памяти о ком-либо или о чем-либо из прошлого для грядущих поколений. Другие образчики прошлого - «не памятники» не подпадают под опеку «научной реставрации».

При всем желании сохранить все, связанное с историей, невозможно. Именно по этой причине существующие ныне реестры и классификации разные принятые во многих странах мира для условного определения памятников уже самим фактом своего существования делят наследие на «памятники» и «не памятники», без чего невозможно обойтись в современных условиях, но что, всё же, является очевидным недостатком-ошибкой, мешающим специалистам на практике; или иначе – просто противоречит реальности, а значит неверно. Примеры тому будут ниже.

Более того, первые классификации памятников возникли в совсем недавние времена, а до этого «много воды утекло» и долгие столетия люди понимали наследие и памятники по другому, и по разному, разумеется.

Здесь и, пока, мне важно было лишь очертить рамки нашей беседы.

Условимся, на этих страницах, искать корни явлений и причин особого духовного, сакрального или семантического свойства.

С древнейших времен вопросами «духовного смысла», как известно, занималась церковь. Именно по этому первостепенными объектами прошлого, требующими к себе особой опеки со стороны людей, являлись т.н. объекты, предметы и явления культового назначения; или иначе - «святыни». Все церкви мира и во все времена призывали народы хранить и преумножать эти святыни для сохранения«божественного состояния души»

С развитием философии, как метода рассуждений о жизни «вне церковных догм о мироздании», к объектам, особо необходимым «для сохранения души» стали относить все «рукотворное» (исключительно!), что напоминало о прошлом, древнем, давно канувшем «в лета». Все, связанное с культом и церковью теперь уже стало восприниматься лишь «в том числе».

С течением времени в процессе человеческой и творческой деятельности выделилось «искусство», как процесс создания «специальных предметов, объектов или явлений» «особого духовного либо художественного содержания», специально создаваемого творцом («артистом») для «оформления состояния души».

Это всегда использовалось и культом церковным, но лишь в период эпохи возрождения (в Европе), оформилось в отдельную обособленную группу занятий человеческих. Эпоха возрождения уже навсегда закрепила собой этот процесс как «божественный», то - есть подменяющий собой церковные культы в вопросах формирования духовности человеческой.

Философы того периода задумались: «... что лучше - разбитая и вновь починенная, старая чаша или новая - целая?..»; рассуждая при этом уже прежде об эстетике предмета.

«Оценка памятника» в те поры стала определяться прежде оценкой его эстетических и утилитарных качеств в отношении к современности.

В эти средневековые столетия готовился прочный раствор и камень будущего фундамента для теоретического обоснования искусства в виде таких наук как, искусствознание, позже - музееведение и искусствоведение.

Когда же, к концу 19 века, они, наконец, вполне оформились и по юношески окрепли, сложились окончательно и «современные» понятия о памятнике, как объекте памяти «овеществленного искусства прошлого». Все из прошлого, что не признавалось предметом «древнего искусства», обозначалось и ценилось отныне, в лучшем случае, как «предмет старины» или «археологическая редкость».

Почти тоже имеет место и сейчас.

О ценностях практически любого объекта прошлого сегодня судят, сперва по его эстетическим качествам (в худшем случае), в лучшем - с учетом его исторической утилитарной уникальности. Почти повсеместно, теперь уже, (при оценке памятников прошлого), не поминают ту семантическую ценность, которой обладает, уже в силу своей естественной историчности любой предмет, объект или явление прошлого, как объект «напитанный» временем или его событиями.

Официально, последнее, теперь уже, совсем мало цениться в кругах «просвещенных, ученых и светских»; религиозное сознание, напротив и по сей день, многое в прошлом оценивает иначе.

Запутавшись, таким образом, в «памятниках» и «не памятниках» «истории и культуры» прошлого, официальным теориям в определении объекта реставрационного процесса стало теперь крайне сложно отработать некие обобщающие определения.

«Попытки договориться о том, что считать «памятником» (то есть объектом особой заботы и реставрации) происходили в Европе не раз, но... так ни к чему и не привели.¹

Не решив этот вопрос, не уяснив ответ на него, невозможно заниматься сохранением и реставрацией, ибо не ясной остается сама побудительная причина всех этих «благородных действий» «ради грядущего человечества».

По какой причине сохраняем мы, к примеру, старую и очень ценную по своим музыкальным характеристикам, скрипку?

Всем известно, что музейный экспонат должен содержаться в «идеальном» техническом состоянии и «руками его трогать нельзя». Но, вместе с тем, немногим известно, что такой тонкий музыкальный инструмент никогда не будет в идеальном состоянии, если ... на нем не будут играть музыку...

Из этого, как и других подобных, примеров легко понять, с какими начальными вопросами столкнется любой реставратор, если он вдумчиво относится к своей работе.

Не я один замечаю, что последнее бывает крайне редко.²

Итогом рассуждений наших отметим, что побудительный мотив - причина теперешних «научных реставраций» - сохранить «памятник» очень часто и, практически повсеместно в мире, однозначно подразумевает сохранение лишь ... его внешности в том или ином ее толковании, в зависимости от личной интеллектуальной и профессиональной подготовки, и ... не более того...³ Воссоздание утрат, при этом, – лишь широко распространенный МЕТОД, созвучный наименованию ремесла, и психологически обусловленный самой подготовкой специалистов по реставрации – таких творцов по своей «природе» как: архитекторы, художники, скульпторы, резчики по дереву, искусствоведы и т.п. Иными словами реставраторов сегодня изготавливают практически только из творцов по натуре; нечего удивляться, что им хочется прежде творить, чем сохранять историю. Сохранение наследия – для них только знамя их работы, но ни как не сложная, непреодолимо сложная цель (!) их труда.

Ошибочным будет подумать, что подобные «главные мотивы и, стало быть, цели» «загадочного ремесла» «научных реставраторов» коренным образом вредны человечеству. Они, может быть и путанные, и ошибочные, в чем-то, по-моему, но, вне сомнений - благородные в основе своей. Более того, в мотивировках этаких повинна даже не сама «научная реставрация», но прежде, общая теперешняя культурологическая ситуация в большинстве стран мира. Ситуация, толкующая прежде о внешности, об эстетичности окружающего нас мира во всех его проявлениях.

В своих рассуждениях об эзотерике автор книги «Новая модель вселенной» П.Д.Успенский, например, отмечает и разные ветви развития знаний человеческих, и факт их удивительной разобщенности в современной жизни.⁴

Он пишет: «Если мы попытаемся выяснить смысл четырех путей духовной жизни человечества, то сразу же увидим, что они распадаются на две категории: философия и наука – это интеллектуальные пути, а религия и искусство – пути эмоциональные. Кроме того, каждый из путей соответствует определенному интеллектуальному или эмоциональному типу человека. Но такое деление не объясняет всего того, что в сфере религии, искусства или знания может показаться нам непонятным или загадочным, ибо в каждой из этих сфер человеческой деятельности имеются такие феномены и аспекты, которые совершенно несоизмеримы и не поглощаются друг другом. Тем не менее, лишь тогда, когда они сочетаются в одном целом они перестают искажать истину и уводить человека с правильного пути.»⁵ Вот почему и мы в рассуждениях о предмете будем использовать различные ветви и пути человеческой интеллектуальной практики.

Уяснив кратко первопричины, перейдем к следующему вопросу. А именно к тому, что же такое «памятник»? Кто и как толкует это слово-понятие в мире, какую значимость имеет эта субстанция в нашей жизни?

_________

1 - «Реставрация памятников истории и культуры», выпуск 2, Л.А. Лелеков, «Проблемы теории и методологии реставрации», с.23. М. 1986 . сб. библ. Ленина

2 - «В мировой реставрационной практике отсутствуют не только четкие представления о принципах, закономерностях и мотивировках, предопределяющих исход реставрационных мероприятий, но и внутренняя потребность в таких представлениях». Там же, с.34.

3 - «Некоторые специалисты отечественной реставрации, отчетливо сознавая, что буквальное восстановление не более чем широко распространенная иллюзия, что из прошлого ничего нельзя вернуть в субстанциональном виде, ищут выход в другом направлении. В отличие от зарубежных коллег, редко прибегающих к понятию художественного образа они провозглашают объектом реставрации именно этот образ, абсолютно не равнозначный внешней видимости». Там же, с. 15

4 - П.Д.Успенский. Новая модель вселенной. М., 1993г., с.46

5 - Там же, сс.,46,47