Подделки

[III] В таком громадном собрании, какое представляет собой Британский музей, было бы странно, если бы не оказалось время от времени контрабандистов в виде подделок, прокрадывающихся в выставочные витрины иод видом настоящих предметов искусства и мастерства. Одним из наиболее интересных предметов в этом отношении, подаренных музею известным коллекционером, является вещь, выдаваемая за мексиканскую погребальную вазу. Поверхность ее в нижней части, считавшаяся сделанной из камня, начала осыпаться очень своеобразным способом, а именно — это происходило не в одном определенном направлении и не по плоскостям, параллельным к естественному наслоению (стратификации). Ближайшее рассмотрение показало, что нижняя часть была очень искусно покрыта слоем песка и клея, подделана под песчаник. Дальнейшее наблюдение выявило как многочисленны и как искусно были сделаны добавления к этому фрагментарному оригиналу. Даривший — опытный в этой области человек, давший музею ряд других настоящих античных предметов подобного характера, не подозревал о подделке. Материалом подделок было вещество, сходное с портландским цементом, затем все было покрыто слоем ровного серого цвета из песка и клея, чтобы подделать под тонкозернистый песчаник. К несчастью для подделывателя, но к счастью для истины, чередование сухих и влажных дней вызвало трещины и расслаивание слоя песка и клея, что и обнаружило обман.

Случай другого рода, но сходный с предыдущим в том, что в его основе лежал настоящий материал, пострадавший настолько от дурного обращения, что не представлялось возможным его продать в том состоянии, в каком он был, — это ценный набор лиможских эмалей, подаренный музею хорошо известным коллекционером. Те, кому было поручено хранение этих эмалей, сомневались в возможности этого хранения. Подделка обнаружилась только тогда, когда, выяснилось, что поведение этих эмалей было совсем иным, чем подлинных эмалей.

Начали появляться на поверхности этих эмалей пузыри, они лопались и как будто обнаруживали известные зеленого цвета медистые соединения, совершенно такие же, как наблюдавшиеся при «бронзовой болезни». Но наблюдение под микроскопом показало, что это, какой-то сетчатый слой лака, и капля метилового спирта на крошечное место, которое представляло деталь чудесного темносинего цвета, вызвала сейчас же чисто белое место. Дальнейшее рассмотрение этих пузырей показало, что они также имели чистый белый слой, покрывающий медь. Окончательное исследование обнаружило, что к остаткам первоначальной эмали был добавлен тонкий одой парижского гипса, раскрашенный блестящими лаками с примесью надлежащих пигментов, и все было опять покрыто лаком, чтобы придать ровную блестящую поверхность. Все это было сделано о таким совершенным искусством, что обманывало даже опытных коллекционеров. Пузыри, которые вызвали подозрение в подлинности этих предметов, были вызваны солями, содержащимися в парижском гипсе, разрушающими металлическую медь и вызывающими значительное увеличение в объеме в точках повреждения.

Образец другого типа, а именно — бронзовый сосуд, обнаруживший признаки активной коррозии, был помещен в раствор сескви-карбоната натра, рекомендованный выше. Пробыв неделю в этом растворе, этот сосуд распался на две части. Оказалось, что это были два совершенно различных предмета, из которых каждый в отдельности был бесполезен и, не представлял интереса. При соединении их искусно скрытым составом, подобным замазке, и раскрашивании их в надлежащий зеленый цвет получился предмет, единственный в своем роде, хотя и не отличавшийся от подобных же предметов настолько, чтобы вызвать немедленное подозрение. Вышеприведенные примеры подтверждают, насколько важно в случаях сомнения в подлинности предметов экспериментальное научное исследование.